Возвращение цивилизаций
Появление концепта «государство-цивилизация» хронологически совпадает с началом формирования многополярного мира и первыми шагами по разработке соответствующей теории. Это не случайно. Данное понятие становилось всё более востребованным по мере того, как обострялся вопрос о том, что именно представляет собой полюс в многополярном мироустройстве и кто выступает в нем основным носителем суверенитета. Таким образом, концепт «государство-цивилизация» с самого начала играл роль важнейшего элемента теории многополярного мира, описывая как уже существующий феномен, так и очерчивая горизонты будущего.
В то же время содержание этого термина имеет длительную историю. Сами цивилизации представляют собой нечто долгосрочное (longue durée по Ф. Броделю) и устойчивое, в своей основе неизменное на протяжении столетий и даже тысячелетий. Если суммировать определения, которые вкладывают в это понятие представители различных научных школ, можно сказать, что цивилизация — это крупная устойчивая геокультурная общность, объединенная глубокой коллективной принадлежностью к единой духовной, исторической, культурной, ментальной и символической традиции, зачастую уходящей корнями в религиозный опыт (хотя и не обязательно осознаваемый в рамках конкретной конфессии); члены этой общности осознают свою фундаментальную близость и солидарность, выходящую за национальные, классовые, политические и идеологические границы, и стремятся воплотить это самоощущение в соответствующем геополитическом строительстве.
Однако следует сразу оговориться, что это определение является лишь приблизительным. Чуть позже мы подробно остановимся на сложности и многомерности подходов к феномену цивилизации, порождающих неоднозначность интерпретаций. Вместе с тем, несмотря на то что понятие «цивилизация» требует постоянных уточнений, сам феномен — выделение внутри человечества отдельных культурно-самобытных и пространственно связанных «миров» — был известен с древнейших времен.
Древний Египет, Месопотамия, Древний Иран или Китай, а также греко-римский античный мир, средневековый исламский мир, западноевропейский «христианский мир» или византийская ойкумена, миры Мезоамерики и Анд и т.д. представляли собой отдельные цивилизации.
Парадоксально, но само появление термина «цивилизация» произошло именно тогда, когда цивилизационное многообразие мира было поставлено под сомнение. Это произошло в эпоху Модерна в Западной Европе. Понятие «цивилизация» восходит к латинскому civitas, означающему город, общность его граждан, организованную как целостный государственный организм. И хотя древнейшие городские центры возникли на территории Древнего Востока, первоначально в европейском политическом лексиконе термин «цивилизация» означал принятие европейской модели развития. Это воплотилось в истории колонизации и получило окончательное доктринальное выражение в теории прогресса. Цивилизация как таковая отождествлялась с современной западной цивилизацией эпохи Модерна, а всё остальное считалось отсталостью — «дикостью» или, в лучшем случае, «варварством».
Соответственно, политические и социальные институты, сложившиеся в Европе в эпоху Модерна, включая национальные государства с их принципами суверенитета и рационального расчета материальных интересов, стали восприниматься как нечто универсальное. Нации-государства — особенно после окончания Тридцатилетней войны и заключения Вестфальского мира в 1648 году — стали считаться единственной нормативной формой политической организации. А буржуазно-демократические преобразования виделись как универсальная судьба всего человечества. То, что происходило на Западе в политике, культуре, науке и образовании, считалось обязательным для всех остальных.
Вторая волна деколонизации
Первая волна деколонизации — стран Латинской Америки от Испании и Португалии в XIX веке — не ставила под сомнение принцип нации-государства, и бывшие колонии, освободившись от прямого господства европейских метрополий, копировали политические системы европейских стран и США. Согласно другой логике — «оборонительной модернизации» — этот же процесс затронул те страны, которые не были колонизированы Западом в прямом смысле (Россия, Китай, Япония, некоторые исламские и африканские государства), но которые были вынуждены перенимать западные стандарты, так или иначе признавая критерии и нормы Запада и его цивилизации.
Лишь постепенно противоречивость такой позиции стала осознаваться отдельными мыслителями, которые отрицали за Западом право на универсализм и отстаивали принцип множественности цивилизаций. Таковыми были русские славянофилы (особенно А. С. Хомяков, И. С. Аксаков, Н. Я. Данилевский и К. Н. Леонтьев), евразийцы; представители Киотской школы в Японии; некоторые видные деятели борьбы за независимость Индии (Ауробиндо, Бал Гангадхар Тилак, Субхас Чандра Бос); китайские неоконфуцианцы и так далее. Тезис о множественности цивилизаций разделяли и некоторые западные ученые (О. Шпенглер, Р. Генон, А. Тойнби, Ф. Боас, К. Леви-Стросс). Деколонизация африканских и азиатских стран во второй половине XX века уже сопровождалась поисками особого цивилизационного пути, попытками сочетать те или иные западноевропейские идеи и институты (социализм, либеральную демократию, национализм) с цивилизационным колоритом и тенденцией к объединению в рамках цивилизации (панафриканизм, панарабизм и т.д.).
И именно на основе этих традиций цивилизационного плюрализма постепенно создавалась теория «государства-цивилизации». Прецеденты такого подхода существовали в Китае и у русских евразийцев (провозгласивших принцип «государства-мира» и России-Евразии), но первоначально он не получил детальной проработки. Только по мере того, как многополярный мир стал явно проявляться с отчетливо обозначенными полюсами — Западом, Китаем, Россией, Индией, исламскими странами, а также Африкой и Латинской Америкой, — вопрос о придании цивилизации политического измерения, то есть о надлежащей теоретизации государства-цивилизации, встал со всей остротой.
Правота С. Хантингтона
Одним из первых, кто обратил внимание на цивилизационный фактор, был американский политолог Сэмюэль Хантингтон, который в разгар однополярной эйфории и всеобщей веры в «конец истории» (Ф. Фукуяма) выдвинул гипотезу о том, что после окончания двухполярного идеологического миропорядка произойдет не всеобщее смешение народов под эгидой Мирового правительства, а выход на авансцену забытых в эпоху Модерна традиционных цивилизаций. И именно они, а не нации-государства или идеологические лагеря (основанные на тех же западных теориях и идеях), отныне станут главными политическими субъектами новой реальности международных отношений. Он оказался совершенно прав, как показывает время.
В ходе нового витка деколонизации различные общества обнаружили, что всё еще находятся под полным эпистемологическим, идеологическим и политическим контролем Запада, который, воспользовавшись падением советского лагеря, попытался навязать всем свою систему либеральных ценностей, ставшую по сути новой формой колониализма. В борьбе с этим призыв к «деколонизации сознания» стал категорическим императивом для всех цивилизаций, вспомнивших о своей идентичности, уникальности и полных решимости отстаивать свой суверенитет на всех уровнях. Именно это вызвало к жизни фокус на концепции «государства-цивилизации». Ведь именно это политическое выражение нового суверенного субъекта в международных отношениях становится сейчас основным содержанием строительства многополярного мироустройства, постепенно принимая всё более четкие формы в различных планетарных и региональных интеграционных проектах — БРИКС, ШОС, Большая Евразия, «Один пояс — один путь», Меркосур, АСЕАН, Организация исламского сотрудничества, Африканский союз и так далее.
Вот почему это имеет столь важное — если не центральное — значение для российской политической науки.